1 ПОЭТ. Предстояние. Демон. Снедаем грустью осени палящей, он созерцал безвольный дух листа. Что к смерти устремлял полёт скользящий, в червонных чарах, утопив перста. Он знал, что лист падёт под стопы хлада. Он чуял муку праха… Перед ним пылала обнажённая...
More
1 ПОЭТ. Предстояние. Демон. Снедаем грустью осени палящей, он созерцал безвольный дух листа. Что к смерти устремлял полёт скользящий, в червонных чарах, утопив перста. Он знал, что лист падёт под стопы хлада. Он чуял муку праха… Перед ним пылала обнажённая отрада… Он видел, как витает херувим, прельщённый благолепьем сей юдоли. Но одинокий Демон выл от боли, терзаем безысходностью сует. Пред ним разъята бездна горьких лет скитаний и забвенного порока. Он осязал величие чертога, в котором был рождён. И острый ум его был чёрен, хладен и угрюм. «Тебе ль, Отец, не ведать злого рока, что выжег очи едкою слезой! Страдания безвинного пророка, испившего яд Неба пред грозой, в груди певца свилися с жаждой славы. О, Зелие Знамен! Страшней отравы от сотворенья не являл Закон! » Багрянцем насыщался мира сон, щемящею осенней красотою… Он изнывал… Он лютою тоскою был болен с той поры, когда бежал под ливнем молний меж пустынных скал, мгновений блеск глотая… И напрасно его ждал Ангел, бледный и прекр
Less
