Павел Антокольский ЛАГЕРЬ УНИЧТОЖЕНИЯ И тогда подошла к нам, желта как лимон, Та старушка восьмидесяти лет, В кацавейке, в платке допотопных времен – Еле двигавший ноги скелет. Синеватые пряди ее парика Гофрированы были едва. И старушечья в синих прожилках...
More
Павел Антокольский ЛАГЕРЬ УНИЧТОЖЕНИЯ И тогда подошла к нам, желта как лимон, Та старушка восьмидесяти лет, В кацавейке, в платке допотопных времен – Еле двигавший ноги скелет. Синеватые пряди ее парика Гофрированы были едва. И старушечья в синих прожилках рука Показала на оползни рва. - Извините! Я шла по дорожным столбам, По местечкам, сожженным дотла. Вы не знаете, где мои мальчики, пан, Не заметили, где их тела? Извините меня, я глуха и слепа, Может быть среди польских равнин, Может быть, эти сломанные черепа – Мой Иосиф и мой Веньямин. Ведь у нас под ногами не щебень хрустел. Эта черная жирная пыль – Это прах человечьих обугленных тел.- Так сказала старуха Рахиль. И пошли мы за ней по полям. И глаза Нам туманила часто слеза. А вокруг золотые сияли леса, Поздней осени польской краса. Там травы золотой сожжена полоса, Не гуляют ни серп, ни коса. Только шепчутся голоса, голоса, Тихо шепчутся там голоса: - Мы мертвы. Мы в обнимку друг с другом лежим, Мы прижались к любимым своим, Но с
Less
