Щ И
У бабы-вдовы умер ее единственный двадцатилетний сын, первый на селе
работник.
Барыня, помещица того самого села, узнав о горе бабы, пошла навестить ее в
самый день похорон.
Она застала ее дома.
Стоя посреди избы, перед столом, она, не...
More
Щ И
У бабы-вдовы умер ее единственный двадцатилетний сын, первый на селе
работник.
Барыня, помещица того самого села, узнав о горе бабы, пошла навестить ее в
самый день похорон.
Она застала ее дома.
Стоя посреди избы, перед столом, она, не спеша, ровным движеньем правой руки
(левая висела плетью) черпала пустые щи со дна закоптелого горшка и глотала ложку за
ложкой.
Лицо бабы осунулось и потемнело; глаза покраснели и опухли.
.
.
но она держалась
истово и прямо, как в церкви.
«Господи! — подумала барыня.
— Она может есть в такую минуту.
.
.
Какие,
однако, у них у всех грубые чувства!»
И вспомнила тут барыня, как, потеряв несколько лет тому назад девятимесячную
дочь, она с горя отказалась нанять прекрасную дачу под Петербургом и прожила целое
лето в городе!
А баба продолжала хлебать щи.
Барыня не вытерпела наконец.
— Татьяна! — промолвила она.
— Помилуй! Я удивляюсь! Неужели ты своего
сына не любила? Как у тебя не пропал аппетит? Как можешь ты
Less
